Лич грамотно претворялся тупым зомбаком, что уже говорило мне о многом. Да, я некромант самоучка. Да и негде мне учиться, ещё не преобразовали систему магического образования.

А стоящий передо мной лич в очередной раз выдал ничего не значащее «Грым» и старался смотреть на меня максимально тупо. Но в глубине его ранее голубых, а сейчас чрезмерно белёсых глаз, был прекрасно виден незаурядный ум.

— Грым так Грым. Сам виноват, не хочешь говорить реального имени, буду называть тебя так, — надула я губы. Сощурилась, рассматривая не разложившуюся ещё совсем тушу (какой-то маг явно для чего-то готовил его тело, наложив сильнейшие чары неразложения – даже запаха дурного не было). Только чрезмерно растрёпанные и поседевшие волосы, неестественно бледно-синяя кожа, да глаза неестественного цвета выдавали в нём мертвяка. Ну и это хреново сыгранное «Грррым» в духе «я съем твои мозги» с прилагающимися к этому покачиваниями и подвываниями. В туше было метра два росту, завидная и неперекачанная мускулатура, широкие плечи узкая талия. Не мужик – мечта, жаль только дохлый.

— Г-гррым, — низким басом. Теперь ещё и заикаясь. Издевается что ли? Я закатила глаза. 

— Я тебя оживила, заклинание подчинения прочитала, так что ты теперь мой, ЛИЧ, — я специально выделила последнее слово. Псевдозомби сощурилось, уже этим самым выдавая себя.

— У-умная д-да? – в очередной раз заикнулся мужик, решив что претворяться бесполезно.

— Не без этого, — я задрала нос, потом махнула рукой. – Давай топай за мной, Грым.

— Меня не т-так зовут, — забухтели за спиной, но судя по звукам, послушно при это следуя за хозяйкой (и уже не шаркая, как зомби из третьесортного ужастика). Хотя мой беглый взгляд подметил, правая нога его слушаться не хотела и он её подволакивал. Надо будет посмотреть, возможно вывих.

— А вот нечего было зомби претворяться, теперь будешь Грым, — хмыкнула я, самодовольная улыбка растянулась на моём лице, когда я услышала за спиной недовольное рычание. – И кстати, актёр из тебя бездарный.

— Б-больно н-надо, — обиженно отозвались сзади и замолчали. Надолго замолчали. Я пыталась разговорить, даже останавливалась и пялилась прямо в мёртвые глаза. Но лич обиделся, что кстати для любого мертвяка несвойственно. Ох и странный индивид мне попался, не пожалеть бы мне о своём выборе.

Тело не разлагается, запаха нет, размышляла я про себя, поглядывая то на мужика, то на диванчик.

— Тебе сон требуется или ты не устаёшь? – спросила я у замершего передо мной Грыма.

Он картинно закатил глаза.

— Н-недоучка.

— Трупак! – обозвалась я в ответ. – У нас пока негде учиться. А я для дела спрашиваю, постелить тебе хочу, дылда ты пустоголовая и самовлюблённая.

Разошлась я не на шутку, я к нему по-хорошему – не как к рабу, а как к гостю. А он к каждому слову цепляется. Мужик озадаченно уставился на меня, шагнув назад на шаг. Не ожидал видимо такой агрессивности от меня, мелкой и дышащей ему в пупок.

Наконец Грым сощурился, но при этом было заметно, что мои слова заставили его серьёзно задуматься.

— П-постелить? П-постель? – поднял он одну бровь.

— Да, постелить. На диван, ты правда длиннее его, но это лучше чем твёрдый пол, — развела я театрально руками, уже не надеясь на его согласие и ожидая очередной колкости или оскорбления.

— Личи н-не спят, но отдых им т-требуется, — пояснил он растерянно, отведя взгляд. – Н-наверное уже не захочешь стелить.

Теперь была моя очередь закатывать глаза, и я молча потопала устраивать ему гнёздышко. Какие мы оказывается неуверенные бываем. Я устроила ему лежак, мужчина доковылял до дивана, внимательно осмотрел. Я же, устав общаться с этим грубияном, ткнула в сторону ванной комнаты.

— Там можешь помыться. Полотенце в шкафчике наверху. Ну если тебе надо.

И утопала на кухню, готовить себе чай с мятой, а то на нервной почве уже глаз задёргался. Когда закончила с приготовлением и повернулась к столу, подпрыгнула так, что чуть не пролила на себя напиток. Грым сидел за столом и выглядел сконфуженным. Вероятнее всего оттого, что был в одном полотенце. Меня бросило в жар от вида накачанного торса пусть и неестественно белого с синими венами (над сердцем выделялся длинный тонкий шрам), и мысленно пожурила себя за очередную склонность – на этот раз к некрофилии.

— Од-дежда…порвалась, — он всё-таки поднял на меня глаза и сразу опустил, — ок-кончательно.

Я поставила многострадальную кружку на стол и плюхнулась рядом с Грымом, устало запустив руку в волосы.

— У меня нет мужской одежды. На ночь дам накрыться простынью, чтоб не смущал меня…а завтра схожу куплю тебе чего-нибудь. Размеры свои помнишь?

Мужик отрицательно помотал головой. Выглядел он в конец сконфуженным, вскоре вообще глаза опустил, наблюдая за маленькой лужицей на столе (это с волос у него уже накапало).

— Лааадно, попробую на глазок, — я сделала большой глоток чаю. Тепло приятно растеклось по телу и я не сдержала счастливой улыбки. А потом…нуууу….начала внаглую рассматривать его. Красив…я прикусила губу.

— П-прости, что г-грубил, — я удивлённо поглядела в глаза извиняющегося наглеца, который сейчас тоже смотрел на меня. – Я р-решил, что ты з-заодно с моим… убийцем…с н-некромантом.

Отчего-то заикаться он стал сильнее прежнего.

— Сейчас ещё не узаконили магию, люди нападают на подобных мне. Поэтому я озаботилась своей защитой. Услышала, что в полях была битва среди иномирских магов. И погибли многие, решила ну его зомби, замучу себе лича. Так что нет, я не знала твоего убийцу и скорее всего перешла ему дорогу.

Мужчина призадумался.

— Перешла, — безэмоционально подтвердил он. – Он д-для себя г-готовил. Но я защищу.

Рыцаря включил. Я наверное должна картинно захлопать ресницами и завздыхать. Неа, не дождётесь.

— Конечно, будешь…для того и поднимала.

Цинизма в моём лице хватило бы на целый отряд.

Лич нахмурился, но ругаться дальше не стал. Наверное испугался, что на полу отдыхать оставлю.

— Ладно. Я в душ, а ты можешь укладываться…сегодня я слишком устала и разговоры окончательно угнетают мою крааааайне необщительную личность, — я поднялась с места, сунула в раковину полупустую кружку и прошлёпала мимо удивлённого зомби, стараясь на смотреть на его обнажённое тело. Вот не удивлюсь, если ночью всякая порнография будет снится.

Снилась. Причём да, я кажется скрытый некрофил. Проснулась вся вспотевшая и взбудораженная, а тут ещё ЭТО.

— Твою мать! – выдала я громко и подлетела над кроватью, шарахнувшись в самый угол.

Чуть наклонившись вперёд передо мной стоял Грым, замотанный в простынь на манер греческого бога, и похоже пялился на то, как я сплю.

— Извращенец, мать твою, — зашумела я, потрясая кулаком. О том, что сегодняшнее пробуждение явно «с левой ноги» даже говорить не нужно. — Ты и при жизни был таким?

— П-прости. Не хотел…п-пугать, — сконфузился мужчина и отступил на шаг назад. Вроде бы искренне. – П-просто з-завтрак готов.

— Ээээээээ, — выдала я, сползла с кровати (с трудом избегая тактильного контакта с Грымом), прикрыв при этом грудь под ночной рубашкой рукой. На столе стояла тарелка, пахло сосисками и яишенкой.

— Голыми руками готовил? Ничего не слышал о вреде трупного яда? Я то живая, — я указала на себя пальцем.

— Я п-принял меры…там т-точно нет… яда, — кажется я обидела его, он отвёл взгляд, поджав бледные губы, а после вообще уполз на свой диван за шторкой. Подволакивая ногу, надо посмотреть что ли что там у него. Да и как-то стыдно сразу стало. Я быстренько оделась в домашнее, подбежала к столу, изучила взглядом завтрак – выглядело весьма съедобно. И решила, что аппетита у меня не будет, если я не извинюсь перед Грымом.

Я подошла к шторке и замялась.

— Грым, спасибо за завтрак.

 Тишина.

— Грым, — я заглянула за шторку. Мужчина, замотанный в простынь, внимательно посмотрел на меня. – Я вообще не грубиянка, просто…с чего такие перемены? Вчера ты отреагировал на меня крайне агрессивно, а сегодня завтрак приготовил, м?

— П-постелила, — он опустил глаза в пол, — од-дежду пообещала к-купить. Я б-будто не мёртвый д-для тебя. Хотел отблагодарить.

Тяжело ему дались эти слова, он снова взгляд отвёл и если бы мог, даже покраснел бы.

— Спасибо, мне очень приятно, — мне стало жутко неловко. Я кивнула ему и потопала завтракать.

Еда оказалась…недосоленной. Но в целом, видно, что зомби старался мне угодить. Вскоре я заметила его, выглядывающего из-за шторки. Похоже волновался – понравится или нет. Приветливо улыбнулась, он тоже попытался – получалось плохо, похоже и при жизни он не был особо улыбчивым.

Кстааати.

— Давай усаживайся, только получше замотайся в простынь. А я посмотрю твою ногу, — я подняла тарелку и понесла её к раковине. 

— Н-ногу? – он удивился, но судя по шорохам, доносящимся из-за шторки, таки замотался.

— Ну да. Ты её подволакиваешь, — я уже спешила к нему. Застала жутко смущённым, с ногами забравшегося на диван. – Показывай.

Он неохотно высунул внушительную конечность из-под простыни. Мне поплохело, видимо мимика выдала меня с потрохами, потому как мужчина огорчённо поморщившись спрятал её назад. А я… ну…у него там просто был перелом открытый. Быррррр.

— Так, — выдохнула я, — вытаскивай назад.

— Чтобы в об-бморок упала? Н-неее, — он даже отвернулся. 

Я сощурилась, села рядом на постель и задрала простынь, заставив парня округлить на поллица глаза.

Быстро вправила кость, боли мужчина точно не испытывал, но видимо ему самому не было приятно это дело…внешне. Поэтому он отвернулся.

— Так, сиди не вставай. Нужно замотать чем-то, — я поспешила подняться, но придерживаясь за стеночку. Дурнота таки подступила. – Где-то у меня был эластичный бинт…

Пока искала, вроде бы пришла в себя. Вернувшись, наткнулась на пытливый взгляд.

— Т-тебе плохо? – он поднял брови.

— Нее. Я в порядке, — отмахнулась я и снова наблюдая изуродованную конечность.

— У т-тебя цвет лица как у меня, — недовольно пробухтел Грым и попытался вырвать у меня из рук бинты. – Сам давай.

Я отстранилась и покачала головой.

— Я сама, — твёрдо заявила. Села рядом и начала затягивать ногу как можно туже.